Многие сегодня знают о зверствах японцев во время Второй Мировой. Нанкинская резня, женщины для утешения, отряд 731. Но есть моменты, которые почти неизвестны. И один из них “резня в Канто”. Тогда было убито от 6000 до 9000 корейцев и причисленных им людей.
Землетрясение Канто. Начало трагедии.
События начинаются с Великого Землетрясения Канто в 1923 году, самого разрушительного землетрясения в истории Японии. Тогда погибло более 100 000 человек. Разрушено было почти треть Токио и коснулось многих городов и деревень. Японские власти опасаясь, что за этим могут последовать негативные волнения среди корейского населения, решили начать кампанию против корейцев. Толчком стало корейцы-рабочие в Йокогаме, которые вступили в профсоюз созданного японцем-антиимпериалистом Ямагути Сэйкеном. Профсоюз создавался чтобы оказать помощь пострадавшим от землетрясения, чем он собственно и занимался. Но японские власти посчитали что это может быть опасным сборищем антияпонских элементов. И начали предпринимать радикальные действия против них. Начальник полиции префектуры Канагава, Нисидзака Кацуто в ночь на 1 сентября дал своим районным начальникам полиции «определенное задание по урегулированию чрезвычайной ситуации», подробности которого он отказался описывать. До сих пор конкретно не известно, что именно было передано полиции, но согласно многочисленным сообщениям японских свидетелей, начиная с ночи 2 сентября, полицейские в Йокогаме, Канагаве и Токио начали информировать жителей о том, что убивать корейцев разрешено. Некоторые приказы были условными, например, убивать корейцев, оказывающих сопротивление аресту, но другие были более прямыми: «убивайте любого корейца, который войдет в район» или «убивайте любого корейца, которого найдете».
Также в ночь на 2 сентября, когда полиция организовала отряд самосуда для убийства корейцев в районе Ноге в Йокогаме, один из организующих полицейских сообщил газетному репортеру, что корейцев поймали со списком районов для поджога, а также с бензином и ядом для колодцев. В городе Йокосука полицейские сообщили местным жителям, что корейские мужчины насилуют японских женщин, подстрекая японских мужчин к формированию самосудных толп. В Бункё полиция ложно сообщила, что корейцы отравили воду и продукты питания. В заключительном отчете Нисидзаки о резне в секретном приложении признается, что все эти слухи были ложными. А ближе к концу жизни Нисидзака признался в интервью, что всё началось лишь потому, что «кто-то, должно быть, сказал, что „корейские недовольные“ опасны в такое время неразберихи».
В результате распространяемых полицией слухов, начиная со 2 сентября, японские граждане организовались в отряды самосуда и стали приставать к незнакомцам на улице. Тех, кого считали корейцами или китайцами, убивали на месте. Утром 3 сентября Министр Внутренних Дел, Мидзуно Рентаро разослал полицейским участкам столицы сообщение, призывающее к распространению слухов и насилию, в котором говорилось: «Есть группа людей, которые хотят воспользоваться бедствиями. Будьте осторожны, потому что корейцы планируют терроризм и грабежи с поджогами и взрывами». Некоторые корейцы искали убежища в полицейских участках, чтобы избежать резни, но в некоторых районах само прозванные линчеватели врывались в полицейские участки и вытаскивали их оттуда. В других случаях полицейские передавали группы корейцев местным линчевателям, которые затем убивали их.
Как линчеватели, так и войска Императорской японской армии сжигали тела корейцев, чтобы уничтожить улики убийства. В официальных японских отчетах в сентябре утверждалось, что было убито всего пять корейцев, и даже спустя годы число признанных жертв оставалось на уровне нескольких сотен. После резни выжившие корейцы тщательно документировали масштабы бойни. На основе их показаний, свидетельств японских очевидцев и дополнительных научных исследований, текущие оценки числа погибших варьируются от 6000 до 9000. Было убито от 50 до 90 процентов корейского населения Йокогамы.
В разгар массовых беспорядков региональная полиция и военная полиция императорской армии использовали предлог гражданских волнений для ликвидации политических диссидентов. Социалисты, такие как Хирасава Кэйсити и китайский лидер общины Ван Ситянь были похищены и убиты местной полицией и армией, которые утверждали, что радикалы намеревались использовать кризис как возможность свергнуть японское правительство.
В результате инцидента, получившего название « Инцидент Амакасу», анархист Сакаэ Осуги (первый учитель эсперанто в Японии) и сторонница феминизма Ноэ Ито были казнены лейтенантом армии Масахико Амакасу вместе с шестилетним племянником Осуги. Тела супругов и ребенка были сброшены в колодец. Инцидент вызвал национальное возмущение, но несмотря на это тысячи людей подписали петиции с просьбой о смягчении наказания в отношении Амакасу.
Амакасу и четверо других солдат армии были преданы военному суду за убийства. Во время суда адвокаты Амакасу связывали убийство с выполнением солдатских обязанностей и идеалами спонтанности, искренности и чистых мотивов. Они утверждали, что Сакаэ и Ноэ были предателями, а Амакасу убил их из-за непреодолимого желания защитить страну. Что касается убийства ребенка, они утверждали, что это все же было оправдано ради общественного блага. Многие в зале суда сочувствовали этим аргументам, а зрители громко называли Амакасу «кокуши» (героем). Судья ничего не предпринял для вмешательства. Даже военный прокурор, хотя и не желал принимать аргументы защиты в качестве оправдания, проявил сочувствие. Полагая, что Амакасу просто действовал чрезмерно, он сказал, что патриотизм офицера «вызывал слезы на глазах». Таким образом, он потребовал для Амакасу лишь 15 лет тюремного заключения с каторжными работами, а для остальных обвиняемых — более мягкое наказание.
Судья проявил ещё большую снисходительность. Амакасу был приговорён к десяти годам тюремного заключения с каторжными работами, а армейский сержант Кейдзиро Мори — к трём годам тюремного заключения с каторжными работами как соучастник. Остальные трое были оправданы: двое — за выполнение приказов вышестоящего начальства, а третий — из-за недостаточности доказательств. В августе 1924 года срок заключения Амакасу был сокращён до 7 лет и шести месяцев. Он был освобождён по амнистии в октябре 1926 года. Амакасу отсидел в заключении лишь три года, а затем, после выхода из тюрьмы, учился во Франции и стал специальным агентом Императорской японской армии в Маньчжурии. Когда Япония капитулировала в августе 1945 года, он покончил с собой, приняв цианид калия.
Японские власти скрывают улики.
5 сентября, после того как премьер-министр Учида Косай признал, что имели место незаконные убийства, токийские чиновники тайно собрались, чтобы обсудить способ отрицания и преуменьшения масштабов резни. Изложив свои планы в меморандуме, они договорились преуменьшить число погибших, возложить вину за слухи о корейском насилии на профсоюзного организатора Ямагути Сэйкена и подставить невинных корейцев, обвинив их в участии в беспорядках. Этот план был реализован в последующие месяцы. Запрет на публикацию данных о количестве погибших был соблюден всеми газетами, в то время как чиновники утверждали, что погибло всего пять человек. 21 октября, почти через два месяца после начала резни, местная полиция арестовала 23 корейцев, одновременно сняв запрет о замалчивании газетами о масштабных убийствах корейцев. Это нужно было чтобы создавалось ощущения что информация о массовых убийствах корейцев, которая стала появляться в газетах якобы была пущена корейцами чтобы оправдать тех 23-х арестованных корейцев. Такая манипуляция помогла японскому правительству скрыть часть этого преступления.
Начиная с 18 сентября, японское правительство арестовало 735 участников резни. Однако правительство не намеревалось их сурово наказывать. В ноябре газета Tokyo Nichi Nichi Shimbun сообщила, что во время судебных процессов подсудимые и судьи улыбались и смеялись, рассказывая о линчеваниях. Обвинение рекомендовало мягкие приговоры.
По мере распространения информации о самосуде против корейцев, тысячи людей из корейской общины пытались бежать из города. Токийская полиция поручила коллаборационистской группе «Соайкай» арестовывать беглецов-корейцев и содержать их в лагерях в Хондзё, Токио. Начальник токийской полиции Маруяма Цурукити приказал «Соайкай» изолировать корейцев в лагерях, чтобы предотвратить распространение ими информации о резне за границей. В итоге «Соайкай» приказала 4000 корейцам выполнять неоплачиваемую работу по уборке городских руин в течение более двух месяцев.
Японские чиновники публично обвинили Ямагути, того самого японца, который организовал профсоюз корейцев для помощи пострадавшим, в том что он распространял слухи о корейских толпах, но обвинение так и не было официально оформлено. После нескольких месяцев заключения его в конечном итоге привлекли к ответственности только за перераспределение еды и воды из разрушенных домов пострадавшим от землетрясения без разрешения домовладельцев. В июле 1924 года он был приговорен к двум годам тюремного заключения; неизвестно, пережил ли он заключение.
Местные полицейские препятствовали получению корейскими газетами в Сеуле информации о резне. Двое корейцев, которые лично сбежали из Токио и поспешили в Сеул, чтобы сообщить новости. Но в тот момент Корея находилась под оккупацией Японии, поэтому они были арестованы за «распространение ложной информации», а новостной репортаж о них был полностью подвергнут японской цензуре. Когда известие о резне достигло Корейского полуострова, Япония попыталась успокоить корейцев, распространяя по всей стране фильмы, показывающие, как с корейцами обращаются хорошо. Сообщается, что эти фильмы были плохо приняты. Японский генерал-губернатор Кореи выплатил японцам 200 иен (1923 г.) (эквивалентно 107 726 иен или 712 долларам США в 2024 году) в качестве компенсации 832 семьям жертв резни, хотя японское правительство на материке признало лишь около 250 смертей. Генерал-губернатор также публиковал и распространял пропагандистские листовки с «красивыми историями» о японцах, защищавших корейцев от самосуда. Сам начальник полиции Нисидзака распространял истории о героических полицейских, защищавших корейцев, которые, как он позже признал в интервью, были тщательно отобраны, чтобы исключить нелестные моменты.
После резни министр военно-морского флота Такарабе Такеши похвалил японских линчевателей за их «воинственный дух», назвав их успешным результатом военной мобилизации. Для детей ставились бумажные пьесы, называемые камисибай (уличные театральные представления с использованием бумажных изображений), которые показывали бойню с помощью ярких, кровавых иллюстраций. Исполнители призывали детей болеть за линчевателей, когда те убивали «опасных» корейцев. В 1927 году в официальной истории города Йокогама утверждалось, что слухи о корейских нападавших имеют «некоторое основание в фактах», хотя как уже было сказано ранее, это были лишь слухи пушенные японской полицией.
Современное отношение Японии к событиям 1923 года.
В 2000 году губернатор Токио Синтаро Исихара подвергся международной критике за заявление о том, что сангокудзин (термин, первоначально обозначавший иностранцев, а теперь считавшийся ксенофобским и жестоким) могут «вступить в бунт в случае разрушительного землетрясения». Здесь явно делается ссылка на слухи о беспорядках якобы устроенные корейцами во время “резни Канто”. Позже он заявил, что перестанет использовать слово « сангокудзин », но отказался извиниться или отказаться от сути своего высказывания.
В современную эпоху эта проблема вновь всплыла на поверхность. Книга Миёко Кудо 2009 года «Великое землетрясение Канто: правда о «резне корейцев» оказала значительное влияние, вдохновив на попытки на низовом уровне обелить этот вопрос в официальных и публичных памятных мероприятиях. Сразу за этой книгой вышли несколько книг, отрицающих резню и поддерживающих правительственную версию событий 1923 года, они стали бестселлерами в 2010-х годах. В апреле 2017 года Кабинет министров удалил исторические свидетельства и признание резни со своего веб-сайта. Начиная с 2017 года, губернатор Токио Юрико Коике нарушила многолетнюю традицию, отказавшись признать факт резни или выразить соболезнования потомкам выживших. Она оправдала это тем, что вопрос о том, произошла ли резня, является предметом исторических дебатов. В июле 2020 года Коике была переизбрана мэром Токио с убедительной победой. В 2022 году сообщалось, что Коике шестой год подряд отказывается отправлять памятное послание.
Ежегодно, начиная с 1974 года, Японско-корейская ассоциация (Niccho Kyokai) проводит мемориальную церемонию в парке Йокоамичо в память о жертвах резни. Однако мемориальная церемония регулярно встречает контрпротесты, особенно со стороны организации «Японская женская группа «Нежный бриз». Эта группа отрицает факт резни и неоднократно призывала к запрету мемориальной церемонии. Например, в 2020 году группа вывесила плакат с надписью «Резня корейцев — это ложь».
30 августа 2023 года, незадолго до 100-й годовщины резни, главный секретарь кабинета министров Хирокадзу Мацуно заявил на конференции, что правительство считает, что нет достаточных доказательств того, что резня действительно имела место. Репортер газеты «Майнити Симбун» утверждал, что это противоречит предыдущему личному заявлению Мацуно в 2011 году, когда он признал, что убийства во время резни имели место. Это заявление вызвало критику в Японии, а также со стороны иностранных наблюдателей.
Учитывая современную тенденцию правительства Японии смягчить упоминания в учебниках о японской агрессии до и во время Второй мировой войны. Например, японское вторжение в Китай в 1937 году было изменено на «наступление». В текстах описывались японские зверства во время падения Нанкина как результат китайских провокаций. Стирание или избегание темы “женщин для утешения” в японских учебниках, всё это приводит к постепенному, целенаправленному отказу Японии от своих преступлений и ведет к тому, что все зверства совершенные против других народов японцами и вовсе буду стерты с истории официального Токио.
Кендзи, Хасэгава (16 сентября 2020 г.). «Резня корейцев в Иокогаме после Великого землетрясения Канто 1923 года»
Аллен, Дж. Майкл (1996). «Цена идентичности: землетрясение в Канто 1923 года и его последствия»
«Воспоминания об убийстве анархиста: подавление новостей после Токийского землетрясения 1923 года» . Журнал «Азиатско-Тихоокеанский регион: Япония в центре внимания» . Культурно-исследовательский центр «Асахи Синбун». 3 ноября 2007 г.
Кавасима, Кен К. (2009). Пролетарская авантюра: корейские рабочие в межвоенной Японии .
Ли Джинхи (1 января 2008 г.). «Враг внутри: землетрясение, слухи и резня в Японской империи»
